questionable topic – uneasy matters since 2008

Schlumberger захватит мир

Posted in facts, industry, prominent persons, technology, work by questionabletopic on Thursday, August 7, 2008

ГИГАНТ-НЕВИДИМКА,
BusinessWeek Russia

“Глава французского нефтяного гиганта Total Кристоф де Маржери рассказывает, что встречается с Эндрю Гулдом несколько раз в год и каждый раз предупреждает босса Schlumberger: не надо слишком далеко заходить на территорию своего клиента…”

Почему сервисная компания Schlumberger превращается в крупного игрока, пугая нефтяных мейджоров

Лицензионный участок «Роснефти» 1Б на Лемпинской площади — место пустынное, просто вырубка в бескрайних смешанных лесах в 2000 км к северо-востоку от Москвы. 37 буровиков живут здесь по-спартански, в вагончиках. Туалет — железная будка и яма. Зимой мороз от минус 20, весной все вокруг превращается в кишащую комарами непролазную топь. Раз за разом буры вгрызаются в промерзшую сибирскую землю. Чтобы защитить рабочих от безжалостного ветра и холода, конструкции накрывают брезентом.

Ни за что не подумаешь, что бурением здесь занимается мировой сервисный гигант Schlumberger, международная корпорация со штаб-квартирами в Париже и Хьюстоне. Весь персонал — в форменных зеленых куртках и комбинезонах российского подразделения Schlumberger, о присутствии иностранной компании не говорит ничего. Когда недавно один из директоров Schlumberger поднял вопрос о ребрендинге операций компании в России как операций Schlumberger, российская команда дружно высказалась против. «Не вижу тут ничего хорошего, — говорит президент Schlumberger Russia Морис Дижоль. — Нужно сохранять российскую идентичность».

Schlumberger своя в России. Заработав мировое признание как лидер рынка, компания строит в нашей стране успешный бизнес на базе трех поглощенных с 2004 года местных компаний. Операции в приобретенных фирмах оптимизированы, но при этом сохранено и немало прежнего — чтобы не утратить русский дух. В Schlumberger «не считают, что все западное обязательно лучшее», говорит коренастый британец Роб Уэлли, царь и бог буровых работ компании в России.

Так, особо не высовываясь, Schlumberger работает через местных «дочек» и процветает, в то время как Москва забирает у могущественных Royal Dutch Shell и ВР первоклассные месторождения, вынуждая их передавать активы в Сибири и на Сахалине под контроль государственного «Газпрома» — одного из клиентов Schlumberger. В России на Schlumberger трудятся 14 тыс. человек, доходы компании в прошлом году перевалили за $1,5 млрд, что втрое больше, чем в 2004-м. «Однажды Россия может стать для нас столь же важной, как США», — отмечает CEO Эндрю Гулд, англичанин, давно живущий в Париже (в Штатах Schlumberger получает почти 30% доходов).

Schlumberger можно назвать гигантом-невидимкой. Пресса много пишет об ExxonMobil, Chevron и ВР. Но им не обойтись без Schlumberger, которая помогает обследовать нефтяные залежи на глубине в тысячи метров: нефтеносные слои высвечиваются на экранах компьютеров, и буры пробиваются к самым богатым залежам.

В Schlumberger лучше других поняли суть перемен на нефтяном рынке и стараются этим переменам способствовать. Компания активизирует сотрудничество с основными конкурентами нефтяных монстров — государственными НК, и поддерживает хлынувшие в отрасль старт-апы — хедж-фонды и private equity. Например, практически на окраине Далласа на деньги нью-йоркского хедж-фонда Och-Ziff было пробурено полдесятка газовых скважин. Нефтяные мейджоры предпочитают владеть запасами на тех месторождениях, где ведут добычу, и получать долю прибыли, а Schlumberger давно довольствуется работой по контракту, получая фиксированную плату. «Schlumberger незаменима, — уверен Дж. Робинсон Уэст, глава совета директоров вашингтонской консалтинговой PFC Energy. — Она участвует во всех крупных проектах в основных нефтедобывающих странах».

Заняв в 2003-м свой пост, Эндрю Гулд (сейчас ему 61 год) снова поставил во главу угла профильную деятельность Schlumberger — сервис нефтедобычи, сконцентрировашись на России, Ближнем Востоке и других ключевых добывающих регионах, где Schlumberger завела влиятельных друзей, строя учебные и научные центры.

Щупальца Schlumberger протянулись от Мексики до R&D-комплекса площадью 6 тыс. кв. метров в Дахране (Саудовская Аравия) и мрачноватого административного комплекса советской постройки в Сибири. И всякий раз широкомасштабные операции Schlumberger служат укреплению отношений с властями, что угрожает господству нефтяных гигантов.
Месторождения на Аляске и в Северном море иссякают, и транснациональные корпорации ищут резервы в развивающихся странах, где, впрочем, их не очень ждут. Власти предпочитают отдать лучшие активы госкомпаниям, а те обращаются за передовыми западными технологиями к той же Schlumberger или Halliburton и Baker Hughes.

На рекордно дорогой нефти госкомпании заработали кучу денег и не нуждаются в капиталах мейджоров. Саудовская Saudi Aramco, мексиканская Petroleos Mexicanos (Pemex), российские «Газпром», «Роснефть» и еще 10–12 других контролируют более 4/5 разведанных резервов и не хотят, чтобы им диктовали условия игры или забирали солидную часть прибыли.
Schlumberger привлекает их наднациональностью: она зарегистрирована на голландских Антильских островах, однако Гулд работает в Париже, а крупные центры компании — в Хьюстоне и Лондоне. Начиная с 2000-го продажи госкомпаниям растут у Schlumberger вдвое быстрее продаж мейджорам, достигнув к 2006-му, по данным компании, $5 млрд, что намного превосходит доходы от бизнеса с крупными игроками.

К тому же эти игроки лишились монополии на ноу-хау. Пока они сохраняют лидерство в освоении сложных проектов, но Schlumberger быстро сокращает разрыв. В конце 1990-х баррель нефти стоил чуть больше $10, и корпорации срезали R&D-бюджеты. Schlumberger, напротив, всегда считала себя технологической компанией и такие расходы не уменьшала. Сегодня мейджоры инвестируют в R&D менее 1% доходов, а Schlumberger в 2008-м потратит на это около 3%, то есть около $700 млн.

Незаменимые есть

Schlumberger основана в 1926-м двумя французами, братьями Конрадом и Марселем Шлюмберже, которые серьезно интересовались наукой. Они разработали способ обнаружения нефти глубокого залегания с использованием электрических импульсов. Сегодня с помощью Schlumberger НК проникают в глубь земли на многие километры. Компания — ведущий специалист по построению сейсмических изображений, то есть составления схем расположения пород-коллекторов в скважинах методом волновой акустики, и мировой лидер в геофизической оценке скважин при помощи специальных датчиков. «Куда же без Schlumberger, — говорит Саддад Хусейни, бывший исполнительный вице-президент Saudi Aramco. — Она играет решающую роль в разработке месторождений Саудовской Аравии».

Тактика Schlumberger эффективна. По данным исследовательской Sanford C. Bernstein, по итогам 2007-го операционная прибыль Schlumberger приблизится к $7 млрд, (+38%), а оборот дойдет до $23 млрд (+21%). Темпы роста у главного конкурента Schlumberger, Halliburton, ниже, операционная прибыль, по расчетам Bernstein, $3,5 млрд и оборот $15 млрд. Несмотря на 10-процентное падение стоимости акций с октября 2007-го, капитализация Schlumberger на NYSE весьма приличная — $120 млрд. В фондовом индексе Standard & Poor’s 500 компания занимает 25-е место.

Теперь Schlumberger взялась за развитие нового бизнеса, расширяя традиционный набор сервисных услуг и углубляясь в такие сегменты рынка, где прежде доминировали транснациональные гиганты. Ее подразделение Integrated Project Management (IPM) располагается в окруженном роскошными садами невысоком здании неподалеку от лондонского аэропорта Гатвик. IPM делает все, что может потребоваться владельцу нефтяного месторождения, включая менеджмент производственных программ и добычи. «Реальность такова, что в отрасль приходит все больше и больше людей, не имеющих никаких технологических знаний», — отмечает Эндрю Гулд. Доходы IPM в 1999–2007 годах выросли практически впятеро, до $1,6 млрд; портфель заказов составляет $4,8 млрд.

Shlumberger бросает мейджорам вызов и помогая госкомпаниям закрепиться в других странах. Российская «Роснефть», например, получила права на разведку месторождений в Алжире, но не имела опыта работы в этой стране. А Schlumberger благодаря многолетнему присутствию в регионе заполучила у «дочки» алжирской Sonatrach буровую установку (дефицит в Алжире), построила в забытом богом месте взлетно-посадочную полосу, пробурила две разведочные скважины и нашла для «Роснефти» газ.

По контракту

Как и транснациональные корпорации, IPM готова рискнуть ради более высоких прибылей, но без приобретения долей в нефтяных резервах. Основная часть работ выполняется Schlumberger по фиксированным тарифам, но в 2003-м IPM заключила соглашение об участии в прибылях с Shell и малайзийской Petronas. В Малайзии Schlumberger должна была модернизировать добычу и управлять месторождением Бокор, объемы добычи на котором пошли вниз. Компания повысила их на 40% и получила за свой труд причитавшуюся ей долю. Аналогичные договоры на разработку месторождения Ласлау-Маре в Трансильвании были подписаны с румынской Romgaz. Такие сделки приносят до четверти доходов IPM, и этот показатель будет расти, говрит глава IPM Мигель Галлусио.

Ряд самых крупных контрактов IPM заключила в Мексике. Контакты Schlumberger с местной монополией Pemex начались еще в 1938-м, когда Мексика национализировала иностранные нефтяные активы, и Schlumberger помогла мексиканцам смягчить последствия эмбарго. По мексиканской конституции, иностранцы не имеют права владеть резервами, что на руку Schlumberger, готовой работать на условиях подряда. За последние пять лет IPM пробурила не менее тысячи скважин в бассейне Бургос. Это обширное месторождение позволило значительно уменьшить зависимость Мексики от импортного природного газа и помогло Schlumberger получить контракт на $1,4 млрд на месторождении Чиконтепек на границе мексиканских штатов Веракрус и Пуэбла. Schlumberger берет на себя решение многих задач, включая получение разрешений у местных властей и природоохранных служб. Schlumberger «в высшей степени успешно внедряется в Pemex», говорит консультант из Хьюстона Джордж Бейкер.

Сотрудничая с госкомпаниями, Schlumberger меняет ситуацию в отрасли, что чревато конфронтацией с нефтяными мейджорами. «В какой-то момент нам придется обсудить ситуацию, — делится мнением топ-менеджер крупной европейской НК. — Не отбирают ли они у нас бизнес, снижая потребность государственных НК в наших услугах?» Мейджоры по-прежнему ежегодно платят Schlumberger за ее работу миллиарды долларов, инженеры-нефтяники всего мира готовятся по учебным пособиям Schlumberger и пользуются ее софтом. Но вряд ли им понравится, если Schlumberger станет помогать госкомпаниям уводить бизнес из-под носа ExxonMobil или ВР. Глава французского нефтяного гиганта Total Кристоф де Маржери рассказывает, что встречается с Эндрю Гулдом несколько раз в год и каждый раз предупреждает босса Schlumberger: не надо слишком далеко заходить на территорию своего клиента. В ответ Гулд заявляет, что Schlumberger мейджорам не конкурент, так как не заинтересована в обладании ресурсами. «Мы предлагаем одни и те же услуги всем, — говорит он. — И не делаем различия между западными мейджорами и государственными НК».

Стаж Гулда в Schlumberger — 32 года. К руководству он пришел довольно необычным путем, начав карьеру в парижской штаб-квартире Schlumberger с работы в бухгалтерии, а не с технического тренинга, как большинство сотрудников. Через 15 лет он переключился на менеджмент (сначала это была морская платформа) и пошел вверх, пройдя при этом почти все базовые тренинги: «Мне пришлось многое узнать в довольно зрелом возрасте».

Гулд почти не пользуется благами, гарантированными топ-менеджменту. Обычно он летает коммерческими рейсами. А Надер Султан, бывший глава Kuwait Petroleum, рассказал, что однажды случайно узнал: в Кембридже (Массачусетс) Гулд жил в номере за $80 в сутки, объяснив, что отель очень уж удачно расположен — в двух шагах от R&D-центра компании. «С Эндрю очень легко наладить диалог, — говорит Султан. — Он очень открытый человек».

Эндрю Гулд был очень даже открыт для предложений избавиться от подразделений, не укладывавшихся в его видение будущего. В начале своего гендиректорства он продал несколько IT-фирм, приобретенных ранее для диверсификации бизнеса. Инвесторы хотели, чтобы Schlumberger занималась тем, что умеет лучше всего, — сервисом. К тому же, по словам Гулда, диверсификацию инженеры Schlumberger воспринимали как признак уверенности топ-менеджмента в скорой смерти отрасли, а это, чувствовал он, неизбежно скажется на качестве сервиса. «Моральный дух был подорван», — вспоминает он.

Продав IT-активы, Гулд сделал упор на подразделения, которые считал главными для будущего корпорации. При Гулде штат вырос на 50%, то есть на 25 тыс. человек, в основном в развивающихся странах. Он закрыл R&D-лабораторию в Риджфилде (Коннектикут) и открыл современнейший центр со стеклянными фасадами в кампусе Университета нефтяных и минеральных ресурсов им. короля Фахда в богатой нефтью Восточной провинции Саудовской Аравии. Недавно Гулд провел презентацию учебного центра в Абу-Даби. Немало подобных объектов компания открывает и в России.

Штаб-квартира в аэропрту

Такие инвестиции помогают улучшить имидж Schlumberger в странах пребывания. Например, в Саудовской Аравии Schlumberger участвует в $24-миллиардном проекте по увеличению добычи на 25%, управляет 70 буровыми в рамках совместного проекта с саудовскими инвесторами и ведет работы на месторождении Шайба с запасами в объеме16 млрд баррелей, которое Саудовская Аравия начала разрабатывать в 1990-х. Симпатичное неоклассическое здание в кампусе Университета им. короля Фахда — свидетельство серьезности намерений Schlumberger в Саудовской Аравии. Но хорошо и то, что неподалеку гигантские месторождения, где нефть залегает в известняке, изученном значительно меньше песчаника, характерного для месторождений на Западе. И ученые Schlumberger ищут эффективные способы добычи нефти в таких условиях.

Самым дерзким проектом Гулда обещает стать Россия. Здешний рынок нефтяного сервиса в прошлом году оценивался в $13 млрд, а его рост измеряется двузначными цифрами, ближе ко второму десятку. VIP-зал московского аэропорта «Домодедово» превратился в неофициальную штаб-квартиру для руководителей и инженеров Schlumberger, направляющихся на «Ту» и «Ан» советской постройки в Западную Сибирь, где добывают 4/5 российской нефти. Чтобы сохранить добычу на нынешнем уровне, необходимо пробурить тысячи новых скважин, таких как на участке 1Б Лемпинской площади. И многие резервы еще ждут своего часа. В 60-х, 70-х советские нефтяники шли по тайге и тундре ускоренным маршем, пропуская небольшие месторождения, которые сегодня можно разрабатывать, используя метод наклонного бурения — ему Schlumberger обучила российский персонал. Добычу на старых скважинах можно нарастить благодаря еще одной разработке Schlumberger — технологии гидравлического разрыва пласта.

В XX веке Schlumberger сыграла немалую роль при создании нефтяной отрасли в России, но с приходом к власти Сталина получила от ворот поворот. В конце 90-х компания сотрудничала с ЮКОСом, тогда крупнейшей частной НК в стране: в Россию отправились около 300 сотрудников, которые должны были обеспечить увеличение добычи. Такой же союз был заключен с еще одним крупным частным игроком — «Сибнефтью». Но когда владелец ЮКОСа Михаил Ходорковский впал в немилость у Кремля, Морис Дижоль, глава Schlumberger Russia, понял: надо расширять клиентскую базу.

Он решил приобретать местные сервисные компании и подтягивать их до стандартов Schlumberger. Будучи непререкаемым авторитетом в области высоких технологий, Schlumberger в то же время явно отставала в том, что касалось работ попроще. Кроме того, сделки позволили заключить новые контракты и понять, что к чему в российском бизнесе. Красноречивый пример — работа с Сибирской геофизической компанией (СГК), обслуживающей участок 1Б. Хотя Морис Дижоль говорит, что после приобретения ее у ЮКОСа в 2004-м она была в ужасном состоянии, десяток топ-менеджеров Schlumberger направленных в СГК, целый год только наблюдали. «Очень похоже на Западный Техас: все на личных отношениях, — рассказывает Дижоль. — Очень гордые люди. Нельзя просто прийти и сказать: «Сейчас мы вам покажем, как это делается».

Постепенно старая, советская система уходит в прошлое. Руководителем региональных операций СГК назначен 50-летний француз Люк Олливье. Он старается стимулировать эффективно работающий персонал и, что важнее, системно искоренять причины ошибок, а не просто наказывать виновных. Олливье говорит, что старые буровики обладают огромным опытом, «но не любят обучать молодежь». Поэтому он старается сплотить коллектив на всевозможных мероприятиях, завершающихся распитием пива. По словам Олливье, за последние два года темпы работ выросли более чем на 30%, а доходы от бурения в прошлом году достигли $250 млн, что примерно вдвое больше, чем в 2006-м.

В Нефтеюганске, невзрачном затерянном в сибирской тайге городке нефтяников в 100 км от участка 1Б, Олливье проводит 7 из каждых 10 недель. Днем он ездит по буровым или занимается бумагами в небольшом офисе, а по вечерам бывает в местных заведениях, где чокаются ледяной водкой и закусывают ломтиками сырой рыбы. Босс здесь, конечно же, Олливье, но официально лицом компании считается словоохотливый местный управляющий, бывший бурильщик Виктор Солдатов, прекрасно известный всему Нефтеюганску. Гостей он потчует чаем, скользкими бутербродами с сыром и мясом и историями о баталиях с местными конкурентами и печальных днях банкротства ЮКОСа. И пусть в его байках больше бахвальства — они нравятся местным чиновникам и менеджерам получившей активы ЮКОСа «Роснефти». И эти люди охотно снова с ним общаются. Солдатов «отлично ладит с клиентами», — говорит Олливье.

Западная Сибирь — это только начало. Schlumberger работает на тихоокеанском шельфе у берегов Сахалина, осваивает Восточную Сибирь с ее неразвитой инфраструктурой и огромной территорией. Доставка буровой установки в точку, находящуюся неподалеку от считающегося самым холодным места Восточного полушария, заняла 2,5 месяца, причем последние 1000 км становятся проезжими здесь только зимой. Летом лед превращается в парящие болота, а столбик термометра зашкаливает. Рабочим приходится носить противомоскитные сетки, чтобы спастись от полчищ комарья.

Эндрю Гулд делает все, чтобы в России были довольны Schlumberger: ее силами возведен учебный центр в Тюмени, там же и в соседнем городе запущены производства скважинных насосов и перфораторов, организованы R&D-центры в Москве и Новосибирске (20 кандидатов и докторов наук), спонсируется 200 ученых российских вузов.

Специалисты из этих центров предлагают инновационные технологии, которые Schlumberger использует не только в России. Например, новосибирцы создали пластмассовые волокна, с помощью которых можно прокладывать в скальной породе каналы, облегчая ток нефти и газа, а москвичи нашли, как повысить производительность старых месторождений за счет более эффективного метода закачки воды в скважины. Schlumberger начала финансировать R&D в России еще в конце 90-х, когда денег в стране не хватало, а других желающих помочь практически не было, и это помогло установить «определенный уровень взаимопонимания с университетами», что обеспечивает приоритетный доступ к лучшим мозгам, говорит Владимир Тертычный, физик из московского R&D-центра Schlumberger. «Это за деньги не купишь».

звідси: skalper.livejournal.com

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: